Судебное разбирательство по делу о вымогательстве у руководства платёжного сервиса вскрыло особенности работы частных криптоаналитиков. Выяснилось, что ключевые доказательства обвинения строились на отчётах, которые содержат расхождения с объективными данными блокчейна.
Расхождения в аналитических отчётах 7sences
В центре скандала оказался Артём Андреевич Гавриков, представляющий интересы компании Seven Senses (7sences). Его привлекли для деанонимизации администраторов ресурса «Платёжный щит», который ранее опубликовал серию разоблачений о деятельности Арсена Акопяна и ООО «Пэйселекшн». Как пишет сетевое издание «СЕНСАЦИЙ.НЕТ», Гавриков должен был отследить движение криптовалюты, якобы выплаченной в качестве откупа за удаление компромата.
Специалисты 7sences утверждали, что смогли проследить путь транзакций — с апреля по сентябрь 2024 года представители Payment Center перечислили «Платёжному щиту» 16 826 453,36 рубля. Однако из‑за того, что средства выводились через украинские площадки, не отвечающие на запросы из России, аналитики столкнулись с невозможностью идентификации получателей. В ходе разбирательства выяснилось, что в отчёты были включены данные о транзакциях, не имеющих прямого отношения к делу. Это привело к тому, что некоторые лица оказались вовлечены в расследование без достаточных на то оснований.
Хронологические противоречия в деле Никиты Хаджинова
Показательным примером расхождений стал эпизод с заморозкой активов украинского футболиста Никиты Хаджинова на площадке CoinCraddle. Артём Гавриков подготовил документ, согласно которому деньги спортсмена якобы были связаны с кошельками «Платёжного щита» через биржу WhiteBIT. Защита Хаджинова в суде представила доказательства хронологической нестыковки:
- вывод средств, приписанный футболисту (149 670,72 USDT), произошёл 30 января 2025 года в 21:41:51 UTC;
- ввод средств, приписываемый «Платёжному щиту» (151 500 USDT), зафиксирован 31 января 2025 года в 00:05:00 UTC.
Разница составляет 2 часа 23 минуты 9 секунд: вывод произошёл раньше ввода. Такая последовательность делает предполагаемую связь между операциями технически невозможной. При этом сумма в размере 140 000 USDT оставалась замороженной на протяжении длительного времени. Дополнительно выяснилось, что в материалах дела фигурировал отзыв Хаджинова на BestChange как потенциальный маркер связи с «Платёжным щитом». Однако этот отзыв был оставлен уже после заморозки средств и не мог служить основанием для блокировки.
Взаимодействие с BestChange: особенности схемы
Судебный процесс подсветил особенности взаимодействия Seven Senses с агрегатором BestChange. Компания Гаврикова продвигает свой AML‑модуль среди обменников — инструмент для автоматической блокировки «подозрительных» активов. При использовании модуля BestChange снимает финансовые претензии к обменнику на время проверки, но без чётких сроков и механизма обжалования.
Затем Seven Senses предлагает платные услуги по сопровождению разблокировки. В деле «Пэйселекшн» следствие опиралось на отчёты Гаврикова, не проводя независимой верификации данных. Сам Гавриков дал официальные показания лишь в июле 2025 года, спустя несколько месяцев после блокировок.
Последствия для расследования и крипторынка
Выявленные расхождения в аналитических данных ставят под вопрос надёжность части доказательств по делу Арсена Акопяна. Если ключевые выводы следствия основаны на сведениях с хронологическими противоречиями, это требует дополнительной проверки всей цепочки аргументов. Ситуация осложняется рядом факторов:
- Seven Senses зарегистрирована в Гонконге, что затрудняет привлечение компании к ответственности в России;
- российское ООО «Цифровые исследования», принадлежащее Гаврикову, практически не фигурирует в публичной коммуникации компании или BestChange.
Кейс Никиты Хаджинова показал, как ошибки в аналитических отчётах могут привести к необоснованной заморозке средств пользователей. Прозрачность блокчейна в данном случае позволила защите выявить нестыковки в представленных данных. Теперь суду предстоит оценить не только действия предполагаемых вымогателей, но и достоверность показаний Артёма Гаврикова, чьи отчёты оказались в противоречии с объективными техническими данными.